Блог наивного варгеймера

Previous Entry Share Next Entry
[Репост] В окружении под Харьковом. 1942 г.
january31
Оригинал взят у oper_1974 в В окружении под Харьковом. 1942 г.

Алексей Федоров "Моя война":

Это было 17 мая 1942 года. Командир нашей 199-й танковой бригады собрал офицеров и начал свою речь так: "Получено радио с Большой земли (такое вступление ошеломило буквально всех командиров). Нашей бригаде дан приказ идти назад, прорвать окружение и у реки Донца ждать отходящую пехоту".

Можно представить наше состояние после этих после этих слов... Пять дней успешных боев коту под хвост! Оказывается, немецкие войска, освободившиеся под Керчью (как я после узнал у одного немецкого офицера), были срочно переброшены на харьковский участок и спокойно, не встречая сопротивления, отрезали три наши наступающие армии, заняв весь правый берег Донца.

Штабам трёх армий удалось переправиться через реку. Бойцам сказано, что танковая бригада идёт в тыл. Жители деревень, которые мы проезжали, приветствовали нас как победителей.

В одной был госпиталь. Раненые бойцы подбегали к танкам, спрашивали, как дела на фронте, смеялись, радовались удачному наступлению. Да и наши солдаты, не знавшие, в каком катастрофическом положении мы находимся, тоже смеялись, делились с больными махоркой, шутили и предсказывали близкую победу. Мол, вот-вот, ещё немножко...А кольцо-то вокруг нас уже было замкнуто. И всех - и раненых, и не раненых - ожидала одинаковая судьба.

18056777_669438623244224_8949034623404828925_n.jpg


Недалеко от Донца, километрах в четырёх, раскинулось в яру село Волобуевка. Большое такое село. Мы подошли к нему вечером и увидели на той стороне яра немецкие танки. Нашего комбрига не было - он исчез. Командовал бригадой Зимин.

Ясно, что бронемашинам в деревню идти нельзя, селение нужно занимать пехотой. Началась артиллерийская дуэль танков, а нам был дан приказ занять деревню. Меня вызвал комбат и сказал: "Сейчас поведёшь в атаку роту".

Мы постояли с ним, глядя в сторону селения, и вдруг он говорит: "А знаешь, Фёдоров, пойдём перед атакой выпьем". Мы пошли и выпили с ним уже и не помню сколько водки. Но очень много. Я столько раньше никогда не пил. Тем не менее во время атаки я даже не почувствовал опьянения. Приставив автомат к животу, повёл за собой роту.

И тут - на тебе: попадаем под минометный обстрел. Удовольствие это, прямо скажем, небольшое, и мы сначала растерялись, заметались, но вскоре довольно удачно вышли из-под огня и рванули дальше, вперёд.

Наконец вошли в деревню. Как выяснилось, немцев там было мало, да и те не очень-то держались за этот населенный пункт. Тогда мы с гранатами в руках устремились на немецкие танки, надеясь расправиться с грозными бронированными чудовищами, но... танки ушли. В деревню вошли наши бронемашины, забрали нас, и мы направились к Донцу.

18199572_673031399551613_8651996148059433098_n.jpg

Идём дальше, занимаем село Чапель. Немцы бегут. Мы пьём воду из Донца, настроение улучшилось. Будем держать деревню. Если что, на той стороне наши - помогут, да и Донец можно переплыть. Но когда же подойдёт пехота?.. Этого никто не знал. И вдруг с той стороны приказ: отойти назад, занять село Волобуевку и там закрепиться.

Что ж, отошли. Закрепились как могли. Напряжённо ждём, что будет дальше. На сердце тревожно и погано. Как выяснилось потом, неспроста. Утром нас атаковали уже с западной стороны. Десятка два немецких автомашин высадили десант.

Наши минометы сработали безотказно: несколько залпов - и десант рассеян. И тогда в атаку на наши позиции пошли немецкие танки. Между ними и нашими машинами началась артиллерийская дуэль. Вот только наши передвигаться уже не могли - кончилось горючее.

Танкисты с помощью десантников зарыли их по самые башни, и они яростно огрызались, ведя прицельный огонь по противнику. После их удачных выстрелов немецкие танки вспыхивали и горели ярким пламенем. Правда, не менее ярко пылали и наши.

Кругом немало убитых и раненых. Бригада тает на глазах. К вечеру остаются живыми и не ранеными не больше ста человек. У танков кончились снаряды, у бойцов на исходе патроны. Попробуй тут удержать деревню! Немцев-то вон сколько - прут и прут.

И скоро они уже были в Волобуевке. Оказавшись там и сконцентрировавшись, они методично выдавили нашу группу в соседний лесок. Комиссар собирает командиров в небольшом овражке и объявляет устный приказ: оставшиеся танки взорвать, офицерам пробиваться к Донцу. Вперед посылает меня и Торопова.

RmTYn9SkFGk.jpg

Мы идем, как нам кажется, на восток, прошли уже немало, вот-вот должна была показаться река, а там - свои, там - спасение. Но не тут-то было. Попадаем под сильный автоматный огонь противника. Ложимся, пытаемся отстреливаться.

Ага, на восток не пробиться. Зимин даёт приказ повернуть назад. Той же дорогой движемся теперь уже на запад. Идём туда целую ночь и ещё полдня. Никаких сил уже нет, да и откуда им взяться?

И тут... эту картину мне не забыть никогда. После очередного поворота дороги, которая вела к реке, мы увидели, а прежде чем увидеть, услышали оглушительный рёв немецких самолётов. С воем и свистом они сбрасывали свой смертоносный груз на головы советских солдат, пытавшихся перебраться на другой берег реки.

Глядя на лица обезумевших от ужаса бойцов, становилось ясно, что перед нами никакая не армия, не боеспособное воинское соединение для борьбы с сильным и коварным противником, перед нами - растерянная, не управляемая в своём безумстве, обречённая на смерть толпа.

11822560_448992938621551_6986346103854949716_n.jpg

Уже не помню, как мы оказались на холмах перед селом Петровским, что стоит на Донце, районным центром Харьковской области. Но очень мы тогда обрадовались: спасены - скорее, скорее к реке!.. И тут же нарываемся на сильную, хорошо организованную немецкую оборону, довольно мощно поддержанную бронетехникой.

Остатки нашей бригады рассеяны на мелкие группки по несколько человек в каждой. В нашей оказались Телешев, Рябков, Кукавякин, Липовой, Торопов и Шанин.

Началось блуждание. Несколько дней мы ходили по степи вдоль линии фронта, пытаясь ночами пробиться к Донцу, который мы видели издалека, но весьма отчётливо. Подойти к реке близко было невозможно, не говоря о том, чтобы каким-то образом через неё переправиться.

Против отступающих красноармейцев немцы заняли крепкую оборону по всему берегу реки. Идёшь ли, ползёшь ли - всё равно натыкаешься на немцев. Примерно через каждые пятьдесят метров в направлении тыла у них были расположены пулеметные точки, а за ними окопы и блиндажи.

По ночам мы пытались хоть как-то пробраться поближе к воде, в надежде попасть на другой берег, а днём прятались в небольших балках.

R9YRv2i5UU8.jpg

Хорошо помню ночь с 27 на 28 мая. После очередной безуспешной попытки добраться до Донца, мы заснули под утро в балочке с журчащим внизу ручейком. Было очень холодно. На мне только солдатская гимнастёрка. Чтобы немножко согреться, я по пояс залез головой в вещевой мешок и, положив под голову автомат, заснул на собранных накануне сухих листьях.

А когда снял с себя мешок... увидел стоящих передо мной немцев! Руки сами потянулись вверх. И не только у меня. Все мои попутчики стояли с поднятыми руками. Лениво переговариваясь друг с другом, немцы обыскивали нас, выворачивая карманы, выбрасывая на землю скудное имущество из солдатских вещмешков. Некоторые ругались. Но не били. Обыскав, приказали подняться наверх и привели к офицерской палатке. Так я попал в плен.

Скажу честно: неожиданность пленения вызвала у меня страх. Оттого, думаю, у меня был очень растерянный вид. Да и у моих коллег, попавших в плен - Рябкова, Торопова, Шанина (Телешев исчез) и ещё кого-то, - не лучше.

В памяти моментально всплыло газетное сообщение о зверствах немцев, о вырезанных на спинах звёздах и прочих жестокостях. Но спустя какое-то время я стал успокаиваться. Обращение немецких солдат с нами не предвещало казней и пыток. Им просто нужно было от нас поскорее избавиться.

fFnet8W.png

В той огромной колонне, насчитывавшей порядка двадцати тысяч человек, люди шли молча. Три дня стали самыми тяжёлыми в моей жизни. Я никогда - ни раньше, ни позже - не испытывал таких моральных мук. Мысли лихорадочно роились в голове.

Что делать? Умирать, как предателю, или бороться? Как бороться? За что? Ведь Родина потом тебя не примет. А может, все-таки примет? Что-то нужно делать. Там, дома, маленький сын и любящий меня пасынок. Им нужно жить, им нужна Родина, им нужен отец. Мысль о детях и спасла меня от смерти. Я воспрянул духом, вновь захотелось жить.

Марш шёл через Барвенково и Малиновку на Лозовую. Первая ночёвка была в Барвенкове. Мы надеялись на пищу и воду, но не получили ни того ни другого. В Барвенкове нас разместили за каменной оградой.

Полицай, из русских, обходил лежащих группами военнопленных. В руках у него была буханка хлеба. Он громко извещал: "Кто выдаст жида или комиссара, получит буханку хлеба в награду". Подлецы нашлись: кто-то получил свои тридцать сребреников, кого-то повели за стену. Всю ночь мы слышали крики людей, убиваемых дубинами.

ill-fated Soviet PoW's undergoing an impromptu examination by Dr. med. Karl Brandt in 1942. Photo by Walter Frentz.jpg

Утром начался марш на Малиновку. Пекло солнце. Когда проходили деревни, женщины выходили из хат и, стоя у дороги, качали головами, плакали и старались незаметно сунуть нам кусок хлеба. Но получить его было невозможно. Попытка одного из военнопленных протянуть руку за хлебом закончилась смертью. Его настигала пуля часового.

Конвоиры очень жёстко поддерживали порядок в колонне. Ослабевших и отстающих тут же пристреливали. Тот, кто пытался напиться из лужи, тоже получал пулю в спину. И так три дня без хлеба и воды. Выдержать это мне помогла спортивная закалка.

Когда нас привели в лагерь, я увидел шеренгу полицаев, около которой мы проходили. И в числе предателей был мой сослуживец лейтенант Телешев. Это меня не удивило. В нем органично сочетались две ипостаси: блатного и труса. Он был предателем по своей природе, как и перешедший к немцам Бабкин."

18319258_677210979133655_1462543724049254502_o.jpg

?

Log in

No account? Create an account